Тото Кутуньо: пою о любви

Все мы вроде про него знаем. И что настоящее имя его Сальваторе, и что родился он 7 июля 1944 года на Сицилии, и что его отец, моряк, хорошо играл на трубе, а дома у него все пели. Знаем мы его и как композитора (вспомним, хотя бы его «Индейское лето» и «Если бы тебя не было» в исполнении Джо Дассена, «Чао, бамбино» — Мирей Матье, «Одинокий» — Челентано, «Мы — сегодняшние ребята» — песню, принесшую Луису Мигелю, юному мексиканскому певцу, второе место на фестивале в Сан-Ремо в 1985 году). Знаем и как певца (в этом году как раз исполняется 10 лет его исполнительской славы, которую можно отмерять с 1976 года, когда он вместе с созданной им группой «Альбатрос» спел быстро ставшую популярной песню «Рейс А2-504»). Знаем, что он хорошо играет на гитаре, клавишных, саксофоне, контрабасе... Знаем... Знаем...

Но в том-то и притягательность этого человека, что с каждой новой встречей с ним, с его пластинками (в конце 1985 года вышел четвертый сольный альбом) мы узнаем его с новой стороны, открываем для себя как бы заново.

А во время своих гастролей в нашей стране он сказал: «Я сам предстал для себя в новом свете. Ведь в этом турне я был не просто певцом и композитором... Я смог внести реальный вклад в развитие дружбы между нашими странами, в такое важное дело, как борьба за мир».
Тото Кутуньо имел в виду прежде всего концерт, весь сбор от которого он вместе с музыкантами своего ансамбля перечислил в Фонд мира. В день этого концерта в Москве мы встретились с популярным итальянским композитором и певцом. А может быть, наоборот — певцом и композитором. Что сам Тото считает для себя главным?

— Прежде всего я композитор. Петь для меня — развлечение.

— Где вы предпочитаете работать: в студии или в концертном зале?

— Конечно, в зале. Ощущение это трудно с чем-либо сравнить. Мне доставляет радость видеть глаза людей. Возникает желание поговорить с кем-то из публики, как бы поддержать и продлить возникшие чувства...

С каким упоением работает на сцене Кутуньо! Он сам ведет концерт, комментируя каждую песню, беседуя со зрителями. Скорее всего это спектакль, тонко срежиссированный синьором Кутуньо. Увлекательная игра, в которую мы все охотно включались и даже пели вместе с артистом.

— Представим, что вон там (и луч прожектора осветил часть сектора Малой спортивной арены), на балконе — замечательная русская девушка Катюша. А я для нее пою «Серенаду».

И теперь вместо привычного «донна миа» звучит «Катюша миа».

— Откуда взялась эта Катюша? — спросили мы. 

Тото рассказал нам, как каждый вечер после концерта, когда он выходил из зала, чтобы ехать в гостиницу, откуда-то появлялась девушка, вручала ему букет цветов и, не проронив ни слова, исчезала в сумерках... Все свершалось возвышенно и таинственно. Для себя эту девушку он назвал Катюшей.

— Уверен, что такое могло случиться только в России, — сказал Тото серьезно.— Россия... В нашем доме это слово всегда было сопряжено с какой-то тайной. И я представлял себе далекую снежную страну, совершенно не похожую на нашу... И вот я в России. Я бродил по улицам Москвы, и меня не покидало чувство, словно я здесь уже был. Я рад, что встретил здесь людей, которые несут в себе удивительную нежность, способны очень глубоко чувствовать и преисполнены достоинства... Но это все чувства, а по-настоящему я все-таки недостаточно знаком с русской культурой.

— Вот вы, Тото, пишете популярную музыку, работаете на эстраду, а каких композиторов вы любите и слушаете в свободное время? Это хотят знать многие наши читатели.

— Доницетти, Верди, Пуччини, Шопен... Я ведь самоучка. Меня не покидает желание как следует изучить классическую музыку. Среди феноменов нашего времени выделяю творчество Джона Леннона и Пола Маккартни.

— Много ваших песен создано на стихи Паллавиччини...

— Вито,— радостно воскликнул Кутуньо.— Я многим обязан этому человеку. Когда мы познакомились, он уже был известен, а я был никем. Но он поверил в меня, начал со мной работать. Он один из нескольких человек, которым я впрямую обязан своим успехом.

— Нельзя ли о них подробнее?

— Начну с отца. Затем — Паллавиччини. Моя жена и Гранато Риччи, владелец фирмы грамзаписи, первой выпустившей пластинку моих песен. Я родился в бедной семье. Как и все дети, мечтал... И, представьте, мои мечты сбылись. Конечно, все это было непросто. К тому же я человек, не признающий компромиссов, и мне особенно важно было встретиться с людьми, которые в меня поверят. Я счастлив, что встретился с ними.

— Расскажите, пожалуйста, о своей семье?

— У меня есть брат, есть сестра. Жена Карла. К сожалению, нет детей, хотя я их и очень люблю. Отца и матери уже нет. Карла — моя надежная спутница. Быть женой человека, который занимается творчеством, нелегко. Я часто бываю грустным, молчаливым, иногда даже капризным. Она меня подбадривает, успокаивает, но главное — как никто, понимает.

— Работа поглощает все ваше время или остается немного для чего-то еще?..

— Остается, хотя, к сожалению, очень немного. Люблю поэзию, особенно стихи Пабло Неруды. Катаюсь на лыжах, увлекаюсь подводной охотой,
автомобильной ездой. С удовольствием, хоть сейчас, приму приглашение от кого-нибудь из вас сыграть в теннис.

— Что вы считаете для себя важным в жизни?

— Оставаться самим собой. Никогда не разочаровывать друзей. Быть нежным с женщинами. И, что называется, хорошо состариться.

— А если начать сначала?..

— Занимался бы тем же. Лучше изучил музыку, был бы ласковее со своими родителями. Снова бы женился на Карле. И... очень хотел бы иметь сына. Я охотно отказался бы от своего успеха, от денег, которые заработал, во имя того, чтобы рядом был сын...

— Что происходит сейчас в музыкальной жизни Италии?

— Италия «больна», сегодня англо-американской музыкой. Я не говорю, что это совсем плохая музыка. Но если мы не будем развивать национальные традиции, а только перепевать чужое, мы превратимся в обезьян. Я стараюсь писать итальянскую музыку. Моя путеводная звезда — неаполитанская песня.

— Какие явления, происходящие в мире, тревожат вас?

— Беспокоят больше всего три вещи: наркотики, насилие и то, что распадаются семьи... Я пою о любви, а значит — о мире. Считаю любовь основой всей жизни, соответственно и мира на земле...

На концерте Тото говорил так: «Чтобы мир стал реальностью, надо посмотреть друг другу в глаза, взяться за руки...»

Много сюрпризов ожидало зрителей в этот вечер. То Кутуньо приглашал на сцену четырнадцатилетнюю девочку и пел для нее песню, написанную для ее сверстницы — дочери своего друга. То решал провести конкурс среди зрителей и наградить победителей сборником своих произведений. В итоге на сцене оказались двое молодых людей, не уступавших друг другу в мастерстве игры на гитаре и фортепиано. И Кутуньо пришлось посылать за вторым сборником.

Но главным сюрпризом все-таки были песни: совсем новые и знакомые, полюбившиеся. Когда зазвучал «Люксембургский сад», знакомой показалась уже не мелодия, а те чувства, которые вызывают в нас песни Кутуньо: они сродни тем, что будил в нас голос Джо Дассена...

С Джо Дассеном Тото встретился в 1975 году. Они подружились. Приезжали в гости. Как они — француз и итальянец — понимали друг друга?

— Дассен тоже был музыкантом, играл на гитаре. Случалось, он даже подправлял мои мелодии. Но делал это с присущей ему интеллигентностью и тактом. Песни только выигрывали... Мне, честно говоря, не пришло бы в голову назвать себя хорошим композитором, певцом. Думаю, что я обыкновенный человек, который старается по-своему сказать в своей песне о том, что дорого всем остальным людям.

«Спасибо! Грациа!» — не уставал повторять певец в течение всего месяца, когда выступал в СССР. Приехав в нашу страну, Кутуньо знал только несколько слов по-русски. Но на встрече с советскими журналистами пообещал к концу гастролей исполнить песню на русском языке, заметив при этом:

— Как и каждый сицилиец, я упрям в достижении цели.

И вот на концерте он попросил подняться на сцену русских и итальянских детишек. Сел за рояль и начал петь «Подмосковные вечера». Дети подпевали: «Ла-ла-ла-ла...» Долго и любовно он возился с ними, назвав этот номер «Тото и тати». Потом они пели вместе «Итальянца» и опять, уже на «бис», — «Подмосковные вечера».

Так закончился этот концерт. А во время церемонии вручения Тото Кутуньо награды Советского комитета защиты мира летчик-космонавт В. Аксенов, обращаясь  к  певцу, сказал:

— Если бы мне пришлось формировать экипаж для далекого звездного путешествия, то в бригаду, которая должна была представлять искусство землян, я обязательно включил бы и тебя, Тото!..

       

Вера Пилипенко, Александр Алексеев
«Студенческий меридиан», №5, 1986 г.